Зинаида Николаевна Гиппиус

Я вас люблю. Я боюсь, когда счастье такое большое.

Любовь нерассказуема.

У каждого, кто встретится случайно Хотя бы раз — и сгинет навсегда, Своя история, своя живая тайна, Свои счастливые и скорбные года.

О Ирландия, океанная, Мной не виденная страна! Почему её зыбь туманная В ясность здешнего вплетена?

Любовь приходит незаметно и, непредвиденная, — ждет, пока не вспыхнет семицветно в живой душе ее восход.

Мое одиночество — бездонное, безгранное; Но такое душное; такое тесное; Приползло ко мне чудовище, ласковое, странное, Мне в глаза глядит и что-то думает — неизвестное.

Я слушаю молчанье, как слушают врага.

Не осуждай меня, пойми: Я не хочу тебя обидеть, Но слишком больно ненавидеть, — Я не умею жить с людьми.

И я, чтоб задержать мгновенья, Их сковываю цепью слов.

Любить меня – нельзя… Я ни к кому не прихожусь. Рассуждаю, а в сердце зверь и ест моё сердце. Не люблю никого, когда у меня боль. Не люблю – но всех жалею.

…как хочется смириться, отдаться течению волн, не желать, а только верить, что другие больше тебя желают, не идти – а только чтоб тебя несли! Сказать себе: ну что я могу? Это само…

Люди меня не любят, не верят, боятся, — я не могу им помочь, а они – мне. Что же я напрасно ломаю себя – или ломаюсь?

Отчего, однако, человек никогда не ценит того, что ему на долю хорошего даётся? А потом жалеет.

Игра загадочней всего И бескорыстнее на свете. Она всегда — ни для чего, Как ни над чем смеются дети.

Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят.

Он испытует — отдалением, Я принимаю испытание. Я принимаю со смирением Его любовь, — Его молчание.