Звисимость — постоянный риск психолога. Всегда есть некоторая часть в нас, которая хочет... чтобы клиенты были от нас зависимы. Чтобы мы были важны. Это не потому что мы злодеи. А потому что мы в них вкладываемся. Мы за них болеем. И так как сами мы тоже люди несовершенные, нам бывает сложно выстроить близость и доверие без зависимости. Потом, мы зависимы от клиентов финансово. Этого не надо бояться! Об этом надо говорить. Зависимость постоянно в фоне. Поэтому когда клиент — данном случае психолог — приходит с зависимостью как темой, мы напрягаемся. Тень чуть отделяется от стены. Юлия скажет, что я начитался психоаналитических книжек, но иногда и психоаналитики не врут, — улыбнулся Юлии, она чуть натянуто ответила.
Все думают, что к психологу идут какие-то больные, «ненормальные» люди. А некоторые даже думают, что психологи промывают мозги. Все это от страха. Страха меняться. Поэтому на самом деле те, кто доходят до психолога, как раз смелые и осознанные.
По тому, как Юлия давала понять отцу Сергию взглядом на первой встрече, согласна ли она, нравится ли ей то, что он говорит, или она чего-то от него ждёт, я поняла, что они хорошо спеты. Но еще не настолько хорошо, чтобы быть расслабленными друг с другом, как старые друзья, которые вместе выводили вшей, когда жили в общежитии (не спрашивайте, откуда этот образ). Они, кажется, были еще на стадии взаимных реверансов и радостных узнаваний, что «мы думаем одинаково».
Иногда добрая ссора все-таки лучше худого мира. Как в детстве башню из конструктора, собранную кое-как, бывало, нужно было разобрать до основания, чтобы выстроить то, что хотел.
У нас у всех есть в голове стереотип о кружке стульев в пустой комнате, и стереотип настолько въедливый, что, когда люди садятся в круг на тренинге, групповой терапии или любом другом обсуждении, кто-нибудь обязательно пошутит: «Здравствуйте, меня зовут Рома, и я алкоголик».