Благодетель (The Rainmaker)

Я понимаю, что происходит, как только вижу их. Людей, прячущих проблемы в подвал, людей с круговой порукой. Как будто мне десять лет, и я вижу, как отец плачет в спальне, а мать сидит за кухонным столом с кровью на лице и говорит мне, что папа извиняется и больше никогда так не сделает.

Как узнать, когда адвокат лжет? Всегда, стоит ему пошевелить губами.

Что может быть приятней — прижать страховую компанию!

Все юристы Америки заговорили обо мне. Но, при этом я не склонен считать себя членом сообщества адвокатов. Я мог бы продолжать заниматься практикой, если бы целиком отдался работе, но я решил заботиться о Келли. Я люблю юриспруденцию, и всегда её буду любить, но пожалуй мне стоит заняться преподаванием и больше не участвовать в судопроизводстве. <...> Да, несомненно я прославился. На самом деле, я взлетел так высоко, что у меня остается только один путь – вниз. Любой клиент будет ожидать от меня того же чуда, никак не меньше. Я смог бы оправдать их ожидания, если бы стал добиваться этого любыми способами, не разбирая средства достижения успеха, Но потом проснувшись однажды утром, я увидел бы в зеркале, что я уподобился Лео Драммонду. <...> Любой юрист, хотя бы раз во время процесса замечает что пересёк рубеж, который не намеревался пересекаться. Он делает это невольно, но если он это делает это не раз, то рубеж в конце концов исчезает. И ты остановишься жалкой пародией на юриста. Ещё одной акулой в мутной воде...

«Great Benefit» — как проклятый игровой автомат, никогда не приносит выигрыша.

Мой отец всю жизнь ненавидел юристов. Он был не самым хорошим человеком, мой старик. Он пил и бил мою мать; меня тоже бил. Так что можно подумать, что я стал юристом, чтобы ему насолить. Но вы ошибаетесь. Я хотел стать юристом с тех пор, как прочитал о защитниках гражданских прав в 50-х и 60-х и о том, как они использовали закон. Они сделали то, что многим казалось невозможным. Они вернули юристам хорошую репутацию. Поэтому я поступил в юридическую школу. И это, конечно, разозлило моего отца — он и так был на взводе.

Какая разница между шлюхой и адвокатом? Шлюха не станет приставать к человеку, если он умер.

– На юрфаке, Руди, учат не тому, что нужно знать. Там сплошные теории, высокие материи и наставления по части этики. – А чем плоха этика? – Ничем, пожалуй... Просто юрист должен защищать своего клиента, по возможности, не красть, а также не врать.

– Я не попрошу развода. – Почему? – Потому что он убьёт меня. Он твердит это постоянно.

Адвокату не положено вступать в личные отношения с клиентами, но адвокат адвокату рознь. Да и клиенты бывают разные.

Кое-чему на юрфаке не учат и это может выйти тебе боком.

На первом курсе юрфака все относились друг к другу с любовью, потому что мы все изучали право, а это занятие весьма благородное. А на третьем курсе, всякий, кого не прибили во время сна, мог считать, что ему повезло. Студенты выкрадывали экзаменационные билеты, прятали у себя справочники из библиотеки, обманывали преподавателей. Таковы особенности нашей профессии.

– Чему тебя учили в юридической школе? – Ну, меня не учили бегать за скорыми! – Тебе лучше быстро научиться, а то будешь голодать.

– За Руди! Теперь ты адвокат. Поздравляю. А что это такое? – Чай со льдом.

— Может я сегодня я и не в блестящей форме, но духом я силён. [Все адвокаты в комнате смеются, кроме Руди] — Интересно. — Что именно? — Я хотел спросить — вы помните, когда впервые продались? [В комнате становится тихо] — Вы жалкий самонадеянный юнец. Ведите себя прилично. Не перегибайте. — Не перегибать? Я приезжаю из Мемфиса, допросить четырёх свидетелей — двоих из них здесь нет. И вы мне ещё что-то говорите?

За этим столом должно быть, не меньше сотни лет юридического опыта. Но мои согруппники провалили экзамен на адвоката шесть раз.