На дороге (On the Road)

И я, как обычно, словно тень шел за интересными мне людьми. А интересовали меня только безумцы, одержимые жаждой жить, говорить, никогда не знать покоя, те, кто никогда не зевают и не говорят банальностей, а горят, горят, горят как римские свечи в ночи.

Я свалил из Нью-Йорка в сорок девятом по весне, Без цента в кармане поехал по стране. Осень в Монтане — дождь и темно. Отца своего я нашёл в казино. Отец, где ты был, дай ответ. Один я как перст с десяти юных лет. Сказал отец: «Сынок, лучше дальше иди, Я вот-вот умру от чахотки в груди». Проехал Миссисипи, проехал Теннесси, Возвращаться домой мне не по пути. Мой дом теперь в Медоре и в Траки, Домой возвращаться мне не по пути. Что бы не случилось и в дождь, и в зной, Женат я на дороге и девчонки одной. Бог меня любит, я люблю его, От меня ему не нужно больше ничего. А могильным червям вечно хочется жрать, Но меня им придётся долго, очень долго ждать. Удалось из Монтаны на товарном свалить В ту ночь, когда отец приказал долго жить. Проехал я все дыры, где лишь крысы могут жить, Но живого меня им домой не затащить. Проехал Оклахому и Эль-Кахон И даже Техачапи и Сан-Антон. Домой не по пути, домой не по пути, Домой не по пути.

Сейчас, на этой ноте, я хочу попросить всех вас показать своими ногами, что вы живы, друзья мои!

В сутках часов не хватает.

Все мы однажды умрём, нужно уметь прощать.

— Нравитесь вы мне, мальчики. Должен признаться вам, ребята, но, к сожалению, девушки мне не нравятся совсем... — Мне нужно в туалет!

Я был в море 20 дней. Жуткая тоска! Тогда я решил утопиться. А тут я осознал, что ещё не написал предсмертную записку. Я долго думал — никак не мог придумать, что написать, и тут вижу: появилась вся команда. На палубу выходит. Ну, не буду же при них прыгать. А потом, в этот момент, я услышал голос сердца. Оно велело жить, велело мне познавать мудрость существования, безумного, полного экстаза и исполненного истины... И я рад, потому что иначе не попробовал бы такую траву.

Ваша жизнь — просто мираж.

Я пьяный, потому душа говорит на своём языке без перевода.

Они приплясывали на улицах как заведённые, а я плёлся сзади, как всю жизнь плетусь за теми, кто мне интересен, потому что интересны мне одни безумцы, те, кто без ума от жизни, от разговоров, от желания быть спасённым, кто жаждет всего сразу, кто никогда не скучает и не говорит банальностей, кто лишь горит, горит, горит, как фантастические желтые римские свечи, которые пауками распускаются в звёздном небе, а в центре возникает голубая вспышка, и тогда все кричат: «Ого-о-о!»

— Как президент Трумэн сказал? — (хором) «Мы все должны научиться экономить»!