Осень

Не то счастье, о чём спишь да бредишь, а то счастье, на чём сидишь и едешь...

Ты рожай, дура, рожай. Мужик что снег. Он пал, да растаял. А дитё твоё будет...

Я всегда люблю за что-нибудь. И знаю, за что. А не знаю — так возьму и придумаю...

Ну и воздух у вас тут! Прямо жрать его хочется.

— А ты бы мог покончить самоубийством? — Не люблю покойников.

Характер у меня — не дай Господи. Мужиков пугаю и сама боюсь.

— Тебе важно, чтобы любили по твоим правилам? — А зачем, Илюшенька, тогда все эти книжки, Наташи Ростовы, Настасьи Филиповны, если в жизни ничего этого нет? О, Господи, чего я только не делала, чтобы эта проклятая обыденность между нами не влезала? Я не про обед. Я целый полк накормлю и обстираю, играючи. Было бы ради чего. А Олег мне говорит, ты хочешь, чтобы мы сто лет прожили и дрожали при виде друг друга, как в первый раз? Так не бывает. Полчему не бывает? Да зачем я на свет родилась? Женщина я или нет? Если ни один не способен глотку за меня перегрызть? Не все. Один только человек. А не бывает, так я и одна не помру. Я знаю, ты сейчас думаешь, устроила спектакль, цену себе набивает. Я себя твоей женой не считаю, и то, что между нами происходит ни к чему тебя не обязывает. И меня тоже.