Прибавьте громкость / Врубай на всю катушку! (Pump Up The Volume)

Недостаточно быть просто «странным».

Я не могу быть и секунды весёлым. Просто я переехал в этот чёртов пригород, у меня нет друзей, нет денег, нет машины, нет водительских прав. И даже если бы эти права у меня были, единственное место куда бы я мог поехать, это в какой-нибудь «Молл» или если мне повезёт в тошниловку, где бы я курил дурь и тупел. Так как делать здесь больше нечего, всё хорошее уже сделано, все великие идеи уже использованы и превращены в тематические парки. Так что я не вижу ничего, по настоящему весёлого, в середине полностью опустошенного столетия, где нечего ждать и не на что смотреть. Это была глубокая мысль.

У вас когда-нибудь было чувство того, что всё в Америке окончательно встало с ног на голову? Знакомо вам это чувство? Вся страна всего в дюйме от слов «Ну всё, проехали». Только подумайте, всё вокруг в грязи: окружающая среда, правительство, школы — называйте сами. Кстати, о школах. Проходил я как-то по священным залам и спрашивал себя: «Есть ли жизнь после школы?»... потому что я видеть не могу завтрашний день, не говоря уже про целый год этого дерьма. Ну, вы меня понимаете... Это снова я, почти не имеющий отношения ко всем вам там, в мире мелкомозглого среднего класса, ко всем милым людям, живущим посреди Америки Прекрасной. Посмотрим мы на 92 FM... Похоже, пока что это свободная волна, никто другой пока её не занял, и цена в самый раз... И, конечно, вы угадали: сегодня я озабочен, как десятипоршневый филин, так что устраиваетесь у приемников, потому что это Крутой Гарри напоминает вам: ешьте кашу вилкой и учите уроки в темноте.

— Я чувствую в недосягаемости себя здесь. — Дорогая, мы переехали сюда, не для того, чтоб оставаться в досягаемости. Мне кажется это прекрасное место для жизни. И я зарабатываю хорошие деньги, став самым молодым школьным инспектором в истории Аризоны. — Брайн, знаешь что, человек, за которого я вышла, любил свою работу, а не власть и деньги. — Всё верно, я по-прежнему люблю свою работу, а ещё я люблю власть и большие деньги. — Когда ты был молодым радикалом, ты постоянно боролся с Системой. А теперь ты сам стал Системой и борешься с молодыми радикалами...

Правда — это вирус.

Проще умереть, чем быть молодым.

Да, я чувствую запах, я почти могу попробовать эту мерзость, она течёт по старым трубам, просачивается через бетон в реку, из канализации тех милых домов, в которых мы живём. Но я не знаю, куда не посмотрю, всё, похоже, распродано! Мой отец продался, и моя мать продалась, как раз тогда, когда родила меня. А потом они продали меня, когда затащили в эту жопу мира. Это они сделали меня таким, каков я есть, потому я ненавижу этих ублюдков. Говоря о них, я открываю пиво, это лучший способ уйти от проблем, выпить и покурить в ночное небо. Сегодня у нас двенадцатый способ, когда тебе нечего делать и ты совсем один. И так вы готовы к тому как «Крутой Гарри», передёрнув попадает себе в лицо? «Крутой Гарри» готов идти до конца, чтобы удержать у приёмника своих последних трёх слушателей...

Людям всегда кажется, что они знают человека, но они всегда ошибаются. Даже родители толком своих детей не знают. Моим до меня дела нет, потому что целый день торчу у себя в комнате. Раздетый, иногда в одном «петушином кольце». Это иногда меня достаёт до печёнок... Все думают, что знают каким надо быть. А кому какое дело, до того каким я должен быть? Улавливаете?! Кому какое дело... Может в реальной жизни, я тот сморчок занюханный, который сидит рядом с тобой в химическом кабинете и глядит на тебя, зенки вылупив. А когда ты оборачиваешься, пытается улыбнуться. Но вместо улыбки только гримаса выходит. Или сидит в ланч на ступеньках лестницы и жуёт жвачку «Big Gan», заполняя идиотский тест на совместимость. Если ты думаешь, что он с печки упал, то он тебе вслед не пойдёт и никогда уже не глянет. Ну и что... Кому есть до этого дело? Никому — это мой девиз.

Если б я знал что-нибудь про любовь, я б ею занимался, вместо того, чтобы сидеть тут с вами...