— Хаим Сутин «Мясная туша». Двадцать пятый год. — Нет такой темы. — Верно. Картина хорошая? Ну, скажите? Неправильного ответа нет. И учебника с подсказками тоже нет. Не так-то легко, верно? — Я скажу. Картина плохая. Это не произведение искусства. Просто гротеск. — С каких пор запрещён гротеск? По-моему, в ней агрессия, борьба и эротика. — У тебя всюду эротика. — Эротика есть везде. Девушки. — А есть критерии? — Конечно же есть. Иначе вышивки на подушках приравняли бы к полотнам Рембрандта. — У моего дяди две такие подушки. Он обожает этих клоунов. — Есть критерии — техника, композиция, тона, и если вы хотите сказать, что гнилая мясная туша — это искусство, да ещё прекрасное, чему мы научимся здесь?
— Такие, как Кэтрин Уотсон, остаются незамужними по собственному выбору. — Всех девушек привлекает семья и дом, хотя, если спишь со своим профессором... — Ты ужасно критична. — Вовсе нет. — Ты — дочь своей матери. Классический комплекс Электры. Я тебя не виню. Её любой захочет убить.
— Слышал, вы прогрессивны. Сторонница передовых идей. — Правда? Здесь любят вешать бирки, я заметила, на семью, на школу, искусство, образ мыслей. Нет нужды напрягаться самому. Как нам что-то изменить, если ко всему относиться как к шутке? — Кэтрин Уотсон явилась нести свободу. Бросьте.
— Хочу поделиться тайной. Клянёшься, что не выдашь меня? Я уже принята на юридический в Йейл. — Куда?! Ты же не хочешь быть юристом. — Может, хочу. — Ты даже крем не покупаешь без меня, а тут сама подала документы? — Шутки ради. Мы не ждали, что зачислят. — А кто «мы»? — С мисс Уотсон. Практически, она заполнила формуляр. — Ты что, смеёшься? У неё нет права! Ты выходишь замуж! — Во-первых, ещё нет кольца на пальце. И я могу и то, и другое.
— Скорее! Беги! Ну же! Давай, Кристин! Старайся! Этой традиции семьдесят лет. Победительница выйдет замуж первой! Скорей! — Неужели девушки в это верят? — Только та, что победит.