Когда в оазисы Джеллалабада, свалившись на крыло, Тюльпан наш падал. Мы проклинали все свою работу, опять бача (парень) подвел потерей роту... В Шинданде, Кандагаре и Баграме, опять на душу класть тяжелый камень, Опять нести на родину героев. которым в двадцать лет могилы роют. Которым в двадцать лет могилы роют... Но надо добраться, надо собраться, если сломаться, то можно нарваться и тут, Горы стреляют, Стингер взлетает, если нарваться, то парни второй раз умрут.
В Афганистане, в «Чёрном тюльпане», C водкой в стакане, мы молча плывем над землей... Скорбная птица, через границу, К русским зарницам несёт ребятишек домой. В «Черном тюльпане» те, кто с заданий, Едут на родину милую, в землю залечь. В отпуск бессрочный, рваные в клочья, Им никогда, никогда не обнять теплых плеч.
А мы идем совсем не так, как дома, где нет войны и всё давно знакомо, Где трупы видят раз в году пилоты, где с облаков не «валят» вертолеты, И мы идем, от гнева стиснув зубы, сухие водкой смачивая губы, Идут из Пакистана караваны, а значит, есть работа для «Тюльпана», А, значит, есть работа для «Тюльпана»...
