Дмитрий Василевский

Как большой мешок с костями громыхает всё вокруг, Воду черпаю горстями, если дождь зарядит вдруг. Стёкла держит лишь жевачка, летом весь салон в пыли, У меня «крутая» тачка под названьем «Жигули».

Жрёт, как мой сосед запоем масло, воду и бензин, Я лечу дымя и воя, жертва правильных машин. Я ведь дома не бываю, под капотом нынче дом, Ежечасно «прославляю» весь российский автопром, Весь российский автопром…

И ты не думай о том, что весна твоя вдаль улетела. Не сумел, не сберег, не скопил ты на старость гроша. Стареет тело, стареет только тело И никогда, слышишь ты, никогда не стареет душа.

Одинокий мужичок за пятьдесят неухоженный. На тебя глаза недобрые косят все прохожие. Ты и вроде бы не бомж и не алкаш, Да не на паперти, но не можешь ты сидеть, пришла весна, дома взаперти. И единственный твой друг, твой надёжный друг — это старый пёс. Рядом молча семенит, помнит запах рук и суёт в них нос. А вокруг снуёт народ, он тебя не узнает, не касается. Жизнь тихонечко идёт да легонечко грызёт да не кусается.

Зажигание ни к чёрту, в масле плавает тосол, Еле тянет на четвёртой и прогнил в салоне пол. Фары светят словно спичка, освещая пядь земли, У меня крутая бричка под названьем «Жигули».

Одинокий мужичок за пятьдесят, неухоженный, На тебя глаза недобрые косят все прохожие. Ты и вроде бы не бомж и не алкаш, да не на паперти, Но не можешь ты сидеть, пришла весна, дома взаперти.

И продать — никто не купит, Подарить? Так не возьмут, А ещё потом отлупят, ох крутые нравы тут... И растёт квитанций пачка, я давно уж на мели, Ох, задолбала эта тачка под названьем «Жигули».