Сто перезимованных зим. Сто по сто разбитых сапог в грязи. Каждый день с едой на столе. Каждый раз забывая болеть. Каждая пройденная напасть, в любую погоду, в любую власть. Все это глубоко во мне лежит, я получил в наследство свою жизнь.
Станет до ужаса пусто и холодно, внутри сна меня будят, И я спотыкаясь и падая убегаю туда, где фанфары и люди, В тот разрисованный мир, что как игральная комната создан, Но чтобы вернуть свой азарт от игры, в неё нужно уверовать снова серьёзно.
В шестнадцать сразу взрослый, поздно быть молодым. Что бы я сделал тогда, услышав «Рубежи» или «Дым»? Ответа снова не будет, застрянет в трясине, Зато жизни учите таких же сопливых и синих.
Прозрачная клетка, ни замков, ни решеток, Если так не плохо, значит уже хорошо так. Эстетика и корм, идеальный расчёт, Некогда думать, существует ли что-то ещё.
Глаза мелькнули на веранде, будто молния, Мастер задумался, но вскоре увесисто молвил. Они боятся этого, накладывают вето, Как боятся дикого дождя обитатели клеток.