Был грязный плащ на нем одет, Цилиндр черный смят в гармошку, Себе под ноги он глядел, А в кулаке сжимал он маску. Но кто-то крикнул вдруг: привет! Повеселился б ты немножко. В такой веселый светлый день Как можно быть таким несчастным?
Как-то раз в Карибском море захватили мы фрегат, он достался нам без боя, ликовал в ту ночь пират. Нас не мучили вопросы, почему на корабле ни единого матроса не скрывается во мгле. Дни весёлые настали, дьявол круто пошутил. Очень скоро мы узнали, что корабль проклят был!
Я вам не могу не улыбаться, часто вспоминаю я, в первый раз, когда в бою голландцы насмерть ранили меня. Я был готов умереть, я упал и закрыл глаза, но не увидел я смерть!
Весёлый роджер в небе, британский герб на теле, стреляют из обрезов толпа головорезов. Они не трусят смерти, проворные, как черти и, обкурившись планом, гордятся капитаном.
На французкой мы земле гостили, сталью угощяли нас, за четыре дня меня убили десять, или девять раз. Когда испанцы взяли в плен, возле крепосных казнили стен, затем в овраге, среди скал свой череп я в кустах искал, я искал...
Португальцы вешать нас пылались, но убить нас не смогли, мы раскачивались и смеялись, круто время провели. И хоть английский я пират, кораблям Британии не рад, ядро попало мне в живот сам живу с дырой примерно год.
В хронике моей, В хронике моей, есть последняя глава, К сожалению, в ней обрываются слова. За последний год из рыбацких деревень, Сгинул весь народ. В тот туман, что каждый день, С моря заходил вглубь материка - Я свидетель был — как пустели берега.
Кто-то полз к воде — ветхий старенький причал, Был в его судьбе, как начало всех начал. За собой тащил свою мокрую тетрадь, Из последних сил что-то пробовал писать. А затем нырнув, скрылся под водой. Зашумел прибой, унося его с собой.
Торговец понял — дело непростое, Что бы это предложить такое? «Я б не хотел тебя, приятель, обидеть, Но такого, как ты, да лучше б вовсе не видеть, Я, кажется, знаю, что тебе подойдет, Твой горячий характер каждый сразу поймет».
Как-то некто на базар пришел, К самой первой лавке подошел: «Эй, продавец, ну-ка думай быстрей, Какую выбрать одежду мне в лавке твоей, Я по характеру — злой, мое стремление — власть, Во мне горячая кровь, во мне свирепая страсть.