Кровосток

Мою походку сформировала первая ходка.

Мои разрулы красивы, как луна в Кабуле.

То ли это любовь в голове, То ли там лопнул сосуд. То ли и то, и то в темноте Мозгов очень чёрный пруд.

Если вдруг внутри ощущаешь Любовь, и ощущаешь бабочек. Надо сдать кровь, и проверить Себя на предмет неполадочек.

Любовь в голове и бабочки В брюшной полости, они как Диверсанты в занятой области. С ними по-хорошему никак.

Бабочки в желудочном соке Влажно порхают с усилиями, А в мозговом кровотоке Любовь резвиться рептилией.

Это не то говно, что сейчас гровят дети под искусственным светом. Этим занимались седые мужчины, в Чуйской долине знойным летом.

То, что мы, бля, творили это было, внатуре, искусство. А сейчас одна стыдоба вокруг, одни слюнки и сопли. Не то, что тогда звуки жизни: крики, проклятия, вопли.

Я продираюсь к вере, и я к ней блядь продерусь! Конечно в своей манере, и даже возможно сорвусь. Все мы возможно сорвёмся–а значит, возможно и нет. Это всё у нас песней зовётся, и…

Война всё делает ярким, Даже то, что до тупости тускло. Вообще, нахуя быть сложным? Когда вокруг такая простота!

Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.

Города–это ***ец, страшнее только деревни. Чем ты ближе к земле, тем ближе к тебе черви.

Любое кровавое месиво, из чего-то да состоит. Что же мы сможем увидеть, поборов отвращенье и стыд?

От каждого что-то останется, жизнь не проходит зря. Интересное начинается, когда закончились козыря.

Ужас–это не тотальная термоядерная война. Ужас–это блять, прорыв канализации в мозгу.

Я проебал своё тело в ловушках больничных палат, В начале потери пугают, но позже становишься рад.