Бывает, в сердце носим то, чего не хочется в себе признать, Скрывать все свои слабости – мы в этом профи. Тогда ты думала, что ты сильней меня, Не уставая при этом причитать, серьезно хмурила смешные брови. Ты свято верила, что я другой, Отчаянно твердила, что могу меняться. А, впрочем, нам ведь было хорошо с тобой, А значит не к чему жалеть и извиняться.
Твои друзья, мне скажут, че ты сделал, а? А я им улыбнусь и просто кину: «Как дела»? Спустя несколько лет случайно узнаю тебя И что тебе сказать, кроме всё тех же «как дела?»
Да, порой я не вижу никого, кроме Собственной персоны и твоей персоны, но Пусть проблемы элементами, тоннами За заборами, где нас нет, мы с тобой далеко.
Не кричи, пожалуйста, Зачем эти истерики, у нас один корабль, Он к одному берегу, слишком Широкий Берингов, но не бросай весла, Всё будет хорошо, просто верь.
В тот день, когда меня не станет, Я так хочу, чтобы ты знала, Что никогда никто не станет Любить тебя так же, как я. В тот день, когда тебя не станет, Я знаю, скоро встанешь рядом, И нам никто не помешает…
Я на последнем этаже, Сижу и жду весну свою, Порою улыбаюсь и пою… Уже ничем не парюсь, знаю, что скоро она придёт, Если волны бросают, то не тону и всё… Здесь на последнем этаже, Не важно сколько лет прошло, не важно сколько будет впереди, Сиди и жди меня снизу, ведь я уже слезаю, Видимо я слезу не сразу, но ты сиди и жди…
«Привет»... Ты ответь... Ведь ты нужна мне, как воздух, Как солнечный свет, поле, на котором мутные капли и маковый цвет. И я прикрою глаза рукою, чтобы взгляд на вопрос не выдал ответ.
Я точно знаю, ты когда-нибудь проснёшься здесь, И нашу комнату окутает приятный свет. Я ни на что не променяю твой задорный смех. И эта песня всем кто, правда, очень любит.
Телефонные вышки мои сигналы топили, Далеко не всем получилось Доказать, что здесь ещё Не всё совсем продали-купили. Дай мне мир, и я переверну; Дай мне веру, только мне и больше никому.
Благодарю за то, что ты была. Прости, что привязался, будто ты наркотик. И хочется спросить, зачем, но скованы слезами скулы. Сгорая в сумасшествии других ночей, Я помню, как впервые ко мне прикоснулась Стрела, оставившая шрамы на сердце, где мы с тобою на грани безумства. Ты была как будто бы отрывком из детства, где только настоящие чувства.