А я просто сижу на полу со своею мечтой О том, что кто-нибудь войдет в мою дверь и останется здесь со мной. А за то время, что он будет здесь, мне надо ему рассказать. О том, как в мире холодно птицам, которые не могут летать.
И, начиная новый день, Ты хочешь стать самим собой. Таким, каким ты был всю ночь, Но от тебя осталась тень. Ты из окна глядишь на мир, Боясь шагнуть под свод небес. В тебе сидит уставший бес И шепчет тихо: «Замолчи!
Мир окрашен в полутона: Полусерый и просто серый. По инерции ест и пьет, По инерции даже дышит, По инерции просто живет, Смотрит в небо и серость видит.
А на сердце моем кружева да шелк, А на шелках… это блик?... Нет, рваная рана! Всю свою жизнь я стремилась, бежала на зов... А это лишь эхо в дымке тумана.
Ты так устал видеть ее Опостылевший взгляд в душу, Не знал, как это лицо Заставить выйти наружу. Мятущийся взор, неясный укор - Что ждет нас завтра? Любовь палача, удар сплеча... Это карма... О, да, она хороша, Но не настолько, чтобы быть первой! О, да, она как сестра, Но чувства не будут верны... О, да, Боже, воля твоя, Не дай влюбиться... О, да, избегая тебя, Я буду молиться.
Я хочу прописаться в тебе, в каждом вдохе и жесте, Чтобы жарким дыханьем наполнить замерзшую быль, Чтобы только со мною внутри ты познал слово «вместе», Чтобы крючья стальные в груди не давали забыть
Ты победил. Ты настоял на своём! Право судить осталось в сердце твоём. Взлетали искры вокруг. И разбивались слова. Гордыня — это недуг. Гордыня — это недуг... Гордыня — это недуг, Но эта мысль не нова!
Тот, кто сейчас коротает свой век - Вечеринки, вино рекою, Вечный праздник, безумие, смех, И весьма доволен собою. Он не выдержит суеты, Испарится вода в колодце, Ах, как ярко горят костры, Что сгорают с рассветом солнца!
Ты наблюдал, как изменяется мир. Немного сдал, но стал для многих кумир. И, наливая стакан, Забывшись, снова мечтал, Что скоро чья-то рука... Что скоро чья-то рука... Что скоро чья-то рука Расставит всё по местам!