Вагонные споры — последнее дело, Когда больше нечего пить. Но поезд идёт, купе опустело И тянет поговорить. И двое сошлись Не на страх, а на совесть, Колёса прогнали сон. ... И оба сошли где-то Под Таганрогом Среди бескрайних полей. И каждый пошёл Своею дорогой, А поезд пошёл своей.
Утренний ангел пустых бутылок. Он слаб, он слегка не в себе, Он дышит мне чем-то вчерашним в затылок, Он крайне не склонен к борьбе. Он смотрит печально, как я просыпаюсь В сумерках буднего дня. Утренний ангел пустых бутылок, Не покидай меня...
Ночь — черная река, длиной на века. Смотри, как эта река широка. Если берега принять за рассвет, То будто дальнего берега нет. И переправа непроста, И нет ни брода, ни моста, Лишь только лодка в два весла.
Я забыл о бурях и о громе, Мне теперь дороже тишина, И живу я в старом-старом доме, Из него выходят три окна. Первое окно выходит в поле, В поле наших самых лучших лет В этом поле не бывает боли, И любой вопрос находит свой ответ.
Не надо ругать пустыню за зной И рыбу за отсутствие меха, Не надо лошадь кормить углём И запрягать паровоз. И если все смеются до слёз, Это не причина для смеха, И если всем приказано плакать - Это не повод для слёз.
Кукол дергают за нитки, На лице у них улыбки, И играет клоун на трубе. И в процессе представления Создается впечатление, Что куклы пляшут сами по себе.
Но вот хозяин гасит свечи, Кончен бал и кончен вечер, Засияет месяц в облаках... И кукол снимут с нитки длинной И, засыпав нафталином, В виде тряпок сложат в сундуках.