Вы знали ласки матерей родных, А я не знал, и лишь во сне, В моих мечтаньях детских золотых Мать иногда являлась мне. О, мама! Если бы найти тебя, Была б не так горька моя судьба.
Я начал жизнь в трущобах городских И добрых слов я не слыхал. Когда ласкали вы детей своих, Я есть просил, я замерзал. И, увидав меня, не прячьте взгляд, Ведь я ни в чем, ни в чем не виноват.
Третьего утром с детьми на елку. Четвертого баня, катание с горки. Пятого к маме визит и к брату. Там снова съедаем тазик салата. В салате лежит килограмм майонеза, Что вкусно, а главное очень полезно! — Не дай салату себя убить! — А что же делать? — Что делать? Пить!
И всё же, сегодня, куря на балконе, я знаю, что выучил пару уроков, К примеру, что солнце не тонет в бетоне, а дружба не терпит условий и сроков, Что любовь улетает быстрее, чем ветер, и женщине мало быть просто любимой, А дети, как те гималайские йети, сурово-загадочно неуловимы...
Первого как-то проснулись, ух ты! Уже под вечер ползем на кухню с курантами, бьющими в голове, поближе к залежам оливье, А там уже по слегка разлито. Слегка – это значит чуть меньше литра. Второго тихо лежим, болеем смотрим «Иронию» и «Чародеев».
Кончается время, отпущенное для ответа Вот-вот мне губу обожжет, догорев, сигарета, Но кажется мне, что я вижу тоннель в конце света. Тоннель в конце света...
Да-да, ты думала, я сплю, но я-то видел, дружок, Как ты мне сыпала в суп какой-то белый порошок. Какой странный вкус, темнеет в глазах, И ты сказала: «Окей, до встречи в небесах». Я понял — это намек, Я всё ловлю на лету, Но непонятно, что... Ааа!
Только решил завязать шестого – приехал родственник из Ростова. С ним заодно прихватили седьмое. А ты что хочешь? Дело святое. Восьмое-девятое помним плохо... уехал родственник – слава Богу! Десятого вроде заняться нечем. — Отлично! Десятого лечим печень!
Одиннадцатого решаем задачу — как не поехать к друзьям на дачу. Но все же едем. Итог известен: Включая двенадцатое куролесим. Тринадцатое! Пока не поздно! Пора прощаться с Дедом Морозом. И вся Россия с огнем в груди Кричит ему: — «Дедушка! Уходи! [и Снегурку свою забирай!]»
