А кто не поклонился царю И кресту... (Ох, Сколько я сибирской крови пролил!) — Их приучали к хлысту и кнуту. Таких я лично разорил - Чтобы царь меня простил.
Не сплю, А Ночь перед боем! И даже героям страшно. Во тьму, Холодной могилы, Влекут меня силы ада! Молю! Горит пентаграмма, У древнего храма... Боже... Ты!
Я вижу каждый день тебя и мне не понятно, Как можно быть прекраснее сиянья луны? И сердце замирает, бьется как-то не внятно, В тот миг, когда случайно улыбаешься ты. Только ТЫ!
А звёзды нависают и мне кажутся ниже, Ты спишь и видишь сладкие, прекрасные сны, А я не сплю, я думаю, как сделать нас ближе: Тебя и меня – частью этой юной весны... Моей Весны!
И лучше сгореть, чем жить в унижении, Мы месяц вели бои в окружении, Просили нас вытащить, но всё без ответа... «Градом» крыло позиции к началу рассвета.
Мы месяц вели бои в окружении, Просили нас вытащить, но всё без ответа. Оставляем позиции ещё до рассвета. Он прикрывал наши спины — рвал боезапас, Брал огонь на себя — чем выиграл нам час. Последний День для него — это жизнь для всех нас!
Последний восход он встречал на холме, Под шелест листвы и шорох в траве, Потерял много крови, но не хотел умирать, Он просто уснул, ну что тут сказать?