Пикник

Самый звонкий крик — тишина, Самый яркий свет — ночь.

Я — пущенная стрела, и нет зла в моём сердце, но кто-то должен будет упасть всё равно...

Даже в самом пустом из самых пустых Есть двойное дно, есть двойное дно.

Мое имя — стершийся иероглиф, Мои одежды залатаны ветром. Что несу я в зажатых ладонях? Никто не спросит, и я не отвечу.

Сегодня наш праздник сгорает свечой, Играй, музыкант, играй мне ещe.

Он занят игрой и каждый второй, да, каждый второй замедляет свой шаг. Но только не я, я весел и пьян, я только сейчас начинаю дышать.

Не придуман еще мой мир, От того голова легка...

Минуту... ещё минуту... мой ветер не стих. Мне нравится здесь... в Королевстве Кривых.

Будь свободна, душа, Но меня не лишай Легких крыльев...

Кем бы ты ни был, мир тебе и свет, Кем бы ты ни был, грош тебе цена. И все равно ведь где-то в вышине И для тебя горит звезда одна.

У шамана три руки. Мир вокруг как темный зал. На ладонях золотых нарисованы глаза. Видит розовый рассвет прежде солнца самого, А казалось, будто спит, и не знает ничего...

И то, что мой мир уничтожен, Тебя не заботит ничуть, И, будто от яркого света, От глаз твоих скрыться хочу.

Да, ты можешь пустить в свою комнату пеструю птицу сомнений, И смотреть, как горячими крыльями бьет она по лицу, не давая уснуть. Что мне мысли твои? Эта жалкая нить, что связала…

Скорей туда, куда никто не звал, Где шум толпы и сигаретный дым, Где наши судьбы крутит карнавал, Туда, где вволю хлеба и воды.

Этот мир не похож на сказку, Но и в нем все равно живут.

У шамана три руки и крыло из-за плеча. От дыхания его разгорается свеча! И порою сам себя, сам себя не узнаёт, А распахнута душа — надрывается, поёт!