Мы, как водится, хотели пополнение обмыть. Ну, а чтоб с утра похмельем не маяться, Порешили возлиянье с обмываньем совместить, То есть, просто, в русской баньке попариться.
Тут один из пополненья безобразье учинил И как начал, гад, со мною заискивать. Разошелся, бесноватый, аж глазенки закатил; Да меня жена так сроду не тискала.
Тут мои шальные вопли услыхал честной народ. И, хотя народу было чем заняться, Вся деревня возле бани собралась на крестный ход, Чтобы нам от этих бесов избавиться.
Местный поп Отец Василий — бывший прапор КГБ, Вышиб двери в эту баню проклятую. Заорал: «Господь не выдаст» и во праведной злобе Стал кадилом сокрушать супостатов.
Тут пчела впилась мне в ногу, Я очнулся, слава Богу, Хватанул стакан, потом ещё другой. Ни удила, ни русалки - Только я в похмелье жалком И с распухшею, зудящею ногой.
Я застыл, дрожа в коленях, А она мне: «Здравствуй, Сеня, Неужели про русалок не слыхал? Я теперь — твоя добыча, Ну хотя бы для приличья Ты б не дёргал так за леску-то нахал!
Пригревало, припекало, Я очнулся, как попало, В сапоге жужжала сонная пчела. Поплавок ушёл под воду, Леску в сторону поводит - Видать, наживка, как всегда не подвела.