Sharon

Если неведение — благо, синдром Дауна — чистая эйфория!

Ересь с ором вырывается на нас по вечерам Из шандарахнутого детища Эрнста. На конкретный вопрос в ответ — тишина, Лишь бы все мы вкуривали за госдолг США; Лишь бы все мы думали, что сверху предрешена Тут судьба наша внешними силами зла.

Раз так, то здесь будет каждому жесть и в котле Сатаны все проварятся:

In God we trust and we come with drugs – и с девизом этим массы глотают лекарства, И кайф забивает гвоздь так в чердак, как в финале совком отгружал Ван Бастен. И мрак поначалу не покажется мразью, а так, даже чем-то далёким, прекрасным, Но прекрасно далёко настолько, что слишком легко ненароком пропасть в нём.

Жизнь проще, чем кажется и частенько дает отдышаться.

Это не Комптон, но та же шпана, что воспитана криком базарных хабалок. Каждый подъезд в тех угрюмых дворах всегда искренне рад дарам винтоваров.

Если есть рай, то, наверное, в нём скучно и пусто.

Этот мир твой, где ищут погибель на тысячах скользких дорожек, Но то, что мертво, умереть не может, то, что мертво, умереть не может.

Юные годы, спасибо за всё, но не всех извлекли из-под ваших обломков.

Трудней всего сбежать из тюрьмы, в которой нет замков.

Видишь, как юность пылает огнями протеста? Только цвет пламени синий.

Злобная паства в разнузданных тусах упорно возводит блядство в искусство.

Трудно не вскрыться, не скрою, С толпою, где каждый настроен Давиться халявной икрою.