Во поле туман, да не туман-ухмылка, У колодца тень сидит, точит в зубах вилку, То не Леший, не упырь, не ночная пташка, То Иванушка идёт, дурень на распашку.
Ай люлю, айлюли, прячьте сахар, прячьте сани, Дурнем звали? Зря звали... Сами виноваты, сами! Ой Иванушка идёт, в лаптях да с прищуром, Кто смеялся громче всех, тот заплачет скоро.
Старший брат ему: — Сиди, не мешай убогий. Средний брат ему: — Молчи, не стой на дороге. А Иванушка кивнул, улыбнулся криво: — Я то дурень, ну, а вы больно говорливы.
Царь услышал: — Есть дурак... Приведите к трону. Думал будет потешать златую корону, А Иван сел на ковёр, глянул из-подлобья: — Ваше царское житьё, тонкое здоровье.
Он царевну не спасал, сама дверь открыла, Потому что у дворца, совесть загудила, Змей Горыныч прилетел, да присел на кочке, — Я бы с ним не воевал. Мне ещё жить. Точка.
Не рубил он никого, не махал железом, Просто правду говорил, да таким нарезом, Что у хитрых и скупых лопались завязки, И бежали по дворам, все герои сказки.
Ой, закончилась сказка, не свадьбой богатой, Ни ковром, ни пирогом. Не казной пузатой. А Иванушка в зарю, щелкнул семечку зубом: — Кто тут дурень поглядим, когда станем на любом. Ай люлю, айлюли. Прячьте смех свой по карманам, Дурнем звали и он пришёл, да прошёлся по изьянам, Ой Иванушка идёт, тихий босс и странный, Кто считал его смешным, стал совсем... Стеклянный.
