Сплин

Она как солнца свет, ей девятнадцать лет, Кругом глухие стены. А в ней сошлись змея и волк, И между ними то любовь, а то измена.

Hечего делать внутри, я стою на пороге. Жду, когда кто-нибудь треснет мне дверью по морде, Жду, когда кто-нибудь переломает мне руки, Или попросит войти или выгонит нафиг.

Двадцать лет я смотрю в календарь, И все эти годы в календаре зима...

И никаких не будет дел И будет утро, будет день И вечер, меня не надо провожать, мы не увидимся опять До встречи! До встречи! До встречи!

Танцуй, в башке смешались мысли, Передавай бутылку виски, Передавай бутылку яда – Нам больше ничего не надо.

Ты хороша как узор в прямоугольной бумаге, Вечнозеленый цветок и порошок в зеркалах.

Годы шли и шли недели, Шли, пока не надоели Недели, дни и годы, Вступления и коды, Солдаты в рукопашный, Часы на Спасской башне, Открытки и конверты, Деньги шли и документы.

Время назад все разделилось вокруг на чужое и наше, Бросив на разные чаши против и за. В календаре преднамеренно спутались числа, В том, что все это случилось — я не со зла.

И всех вокруг как ветром сдуло. Нас как магнитом притянуло Друг к другу.

Достань гранату, и будет Праздник! Даром, сразу и для всех!..

Ты сказала: «Рики-Тики-Тави сдулся. Что он видел? Чем он думал?» Что ты мелешь, кофемолка? Он сбежал из книжной полки Он кричит из-под обломков

Карты легли на такую наклонную плоскость, Что мне удержаться не просто На тормозах!

Тебе это снится. И мне это снится, Тебе это снится, Нам всем это снится...

Мы родились на этот свет для счастья. Счастье в том, что мы на свет на этот родились.

Ждут Рождества и при этом боятся прихода зимы.

Пишу тебе из тех монастырей, В которых нет ни окон, ни дверей. Нет ничего, и, честно говоря, Что нет и самого монастыря.