Когда сверкнёт меч палача, погаснет в алтаре свеча, Что у Небес попросите, Миледи? Когда придёт Ваш смертный час, набат умолкнет отзвучав, Что Господу Вы скажите, Миледи?
Нежданна первая любовь, за что ей дьявольский удел? Безумных чувств тугой клубок — граф так красив, умён и смел, Но... им уже отмерен срок. Просить красавицы руки граф к церкви прискакал. Сказав: «Лишь смерть нас разлучит!» Её он в жёны взял... Но жжёт плечо огнём клеймо, не скрыть от глаз укор немой. Любви изнанка — боль и ужас. Расправе быть и суд не нужен. Казнит граф собственной рукой жену, как зверь, в глуши лесной. Ей виселицей старый дуб послужит.
На всей земле, как перст, одна, под сводом монастырских стен. Душой та девочка чиста, прекрасна, словно первый снег. Коварства, зависти и лжи в ней нет... Но разве думал о душе тот Господа слуга, Толкнув дитя в свою постель, а после оболгав? Он говорил про райский сад, но двери распахнулись в Ад. Невинности не место здесь, поруганы любовь и честь. И слёзы девичьи ничто — палач клеймит её плечо. И с той поры грехов уже не счесть...
Не различить, где явь, где бред: любви кровавое вино! И страсть, и похоть, тьма и свет, и снова грязь, и снова дно... Всё это было так давно, и может, вовсе не со мной. Что стало с девочкою той? «Её зовут Миледи!»
