Но был донос и был навет. (Кругом пятьсот и наших нет). Был кабинет с табличкой: «Время уважай». Там прямо без соли едят, Там штемпель ставят наугад, Кладут в конверт и посылают за можай.
Вот развернулся боком флагманский фрегат, и левый борт окрасился дымами, Ответный залп — на глаз и наугад. Вдали пожар и смерть. Удача с нами! Из худших выбирались передряг, но с ветром худо и в трюме течи, А капитан нам шлет привычный знак: «Еще не вечер, еще не вечер!»
И пощипывал он травку, и нагуливал бока, не услышишь от него худого слова, - Толку было с него, правда, как с козла молока, но вреда, однако, тоже — никакого.
Я раны, как собака, Лизал, а не лечил. В госпиталях, однако, В большом почёте был — Ходил, в меня влюблённый, Весь слабый женский пол: «Эй, ты! Недострелённый! Давай-ка на укол!»
Сказать по-нашему, мы выпили немного. Не вру, ей-бога. Скажи, Серега! И если б водку гнать не из опилок, То что б нам было с трех — четырёх, с пяти бутылок?
Вот он проснется утром и, сейчас же, скажет. Пусть жизнь осудит. Пусть жизнь накажет. А вы отпустите, вам же легче будет, Ну чего возиться, раз жизнь осудит?!
Итак, все кончено — пусть отдохнут поля. Вот льется кровь его на стебли ковыля. Король от бешенства дрожит, Но мне она принадлежит. Мне так сегодня наплевать на короля!