Если взять двух собак с помоек Москвы и Серпухова, то окажется, что блохи московского пса ведут род свой от блох, кусавших собаку Станиславского, а блохи серпуховской псины — прямые потомки блох, евших безродную сучку деда Серёги, который сам в своё время ел этих блох, когда сдирал шкуру с собаки своей для того, чтобы и её съесть (после того, как сообщили ему, что только так можно вылечиться от туберкулёза).