— Слушай, Андрей Палыч. У тебя «Разбитая луна» в каком состоянии? — В разбитом. — То есть как в разбитом? Постой-постой, у меня тут записано: десятое, Бузыкин, «Разбитая луна». Сегодня у нас какое? Девятое. Завтра у тебя срок. — Нет, это мне не успеть. — Ну, хорошо. Тринадцатого успеешь? Тринадцатого – крайний срок. — Постараюсь. Надо будет ночью посидеть. — Ага, посиди, посиди. Чем по бабам бегать. В нашем-то возрасте.
