У того, кто в двадцать лет не был анархистом, к тридцати годам не хватит сил даже на то, чтобы руководить пожарной командой.

Когда вам пять, ваш возраст известен с точностью до месяца. Даже когда вам за двадцать, вы еще помните сколько вам на самом деле лет. Вы говорите: мне двадцать три. Или, допустим, двадцать семь. А вот после тридцати начинаются всякие странности. Сперва — просто сбой, минутное колебание. Сколько вам лет? Ну, как же мне — уверенно начинаете вы и вдруг останавливаетесь. Вы собирались ответить, что тридцать три, но ведь это неправда. Вам тридцать пять. И тут вас одолевает беспокойство, вам кажется, что это начало конца. Да так оно и есть, только пройдут десятилетия, прежде чем вы это признаете.

С годами каждый понимает, что самое главное в жизни — возможность видеть маму. С годами это понимает каждый. Очень часто люди понимают это поздно, слишком поздно. Когда мамы уже нет на свете.

В десять лет — чудо, в двадцать — гений, а после тридцати — обыкновенный человек.