Вот они. Сотни десятков. Десятки сотен. Тысячи тысяч. Миллиарды. Беспомощная, грязная старость, пошлая юность и чудесное, лучезарное детство, крепко сжимающее в ручках копеечные шоколадки, купленные уставшей зрелостью в этом рассаднике дешевого продовольствия.
Один человек — это одновременно и множество людей: один он такой, каким сам себе представляется, и еще много таких, каким он представляется другим людям. Мы увязнем в десятках и даже в сотнях мнений, определяя одного человека, и никогда не придем к общему определению. Если же учесть, что народ состоит из тысяч людей, то мы наберем мириаду определений.
