Любовь моя за тридевять земель, благодарю, прощаю Бога ради за то, что жить в эпоху перемен мне повезло в твои глаза не глядя. На страх и риск, мучительно, с трудом и так легко, как мне даете ныне, не меряя себя твоим стыдом, твоей надеждой и твоей гордыней. Наверно, так устроила судьба надменная, заботливая, чтобы я стал за неимением тебя - тобой и чем-то большим, чем мы оба. И точно там, где мне всего больней тебя, всего смертельней, не хватало - я рос. Так рвутся из живых корней над спилом стебельки побегов малых. И не торгуясь с Богом и судьбой, согласно или вопреки природе, так я и заполнял самим собой зияющую пустоту напротив. И вот уже не стало пустоты, а что осталось, мною зарастает. И я не нахожу, куда здесь — ты. Но мне тебя так странно не хватает.
— Алекс (Аше) Гарридо
