И снова, преданный безделью, Томясь душевной пустотой, Уселся он — с похвальной целью Себе присвоить ум чужой; Отрядом книг уставил полку, Читал, читал, а всё без толку: Там скука, там обман иль бред; В том совести, в том смысла нет; На всех различные вериги; И устарела старина, И старым бредит новизна. Как женщин, он оставил книги, И полку, с пыльной их семьей, Задернул траурной тафтой.

Там, где падают головы, всегда крутятся желающие присвоить хотя бы чужие лица.

Разве такое не происходит сплошь и рядом, когда кто-то, подкараулив чужую слабость, чужую ошибку, пользуется ею, чтобы отнять у человека все, что у него есть – силу, богатство, успех, славу – и присвоить это себе?

Любовь к другим – приходит и уходит. Любовь к себе – уселась и сидит.