Над седой равниной моря Гордо реет жирный пингвин. Он и сам уже не помнит, Как он смог с земли подняться. Он парит вторые сутки Над равниной океана, Потому что сам не знает, Как сажать себя на плоскость. Раз пятнадцать он пытался, Но скользил по грунту брюхом; Матерясь, взлетал обратно. Мимо чайки пролетали И кричали что-то громко, Но не понял глупый пингвин Ничего из этих криков... Он летал, стонал и плакал, Слезы речкой лились в море. Но потом дыхалка села, И разбился жирный пингвин.
Над седой равниной моря Гордо реет жирный пингвин. Он и сам уже не помнит, Как он смог с земли подняться. Он парит вторые сутки Над равниной океана, Потому что сам не знает, Как сажать себя на плоскость. Раз пятнадцать он пытался, Но скользил по грунту брюхом; Матерясь, взлетал обратно. Мимо чайки пролетали И кричали что-то громко, Но не понял глупый пингвин Ничего из этих криков... Он летал, стонал и плакал, Слезы речкой лились в море. Но потом дыхалка села, И разбился жирный пингвин.
Северный ветер, седая волна, Я в море далёком, кругом глубина, На родном берегу ты меня подожди, Там, где чайки кричат, там, где чайки кричат, А море молчит.