Сидела и со всеми чай пила. Но только показалось мне сначала, что чашку не как все она держала. А улыбнулась — боль меня прожгла. Когда все встали и, хваля обед, не торопясь, кто с кем, непринужденно шли в комнаты, болтая оживленно, я видел, как она гостям вослед шла собранно, как в хрупкой тишине выходят петь, когда народ заждался, и на глазах, на светлых отражался свет, как гладком озере, — извне. Она шла медленно, как по слогам, как будто опасаясь оступиться, и так, как будто за преградой, там, она вздохнет и полетит, как птица.