В чтении письма от человека, который уже умер, есть нечто необычное, я бы даже сказал — благоговейное, поэтому я не мог допустить, чтобы все родные сновали вокруг меня.
В чтении письма от человека, который уже умер, есть нечто необычное, я бы даже сказал — благоговейное, поэтому я не мог допустить, чтобы все родные сновали вокруг меня.
Я не думаю, будто есть люди, чье внутреннее состояние подобно моему, тем не менее я могу представить себе таких людей, но чтобы вокруг их головы все время летал, как вокруг моей, незримый ворон, этого я себе даже и представить не могу.