Опять наступит встреча. Опять зажгутся свечи. И дивный будет вечер.

Я помню, как уснула на коленях матери и все это время ее холодная, но и одновременно теплая ладонь гладила мою щеку, волосы, и я слышала, как бьется ее сердце. Такое нежное сердце, где любви больше, чем во всем мире. Больше, чем в любом человеке. Это ведь так очевидно.

«Не трогать, свежевыкрашен», — Душа не береглась, И память — в пятнах икр и щек, И рук, и губ, и глаз.

В своем воспоминании я увидел ее улыбку, как приподнялись уголки её губ, а на гладкой щеке появляется ямочка, как теплеют и тают ее глаза… Ее пальцы были такими мягкими и теплыми на моей руке. Я представил, каково было бы прикасаться к нежной коже ее щек — шелковой, теплой… такой хрупкой. Будто шелк на хрустале… пугающе хрупкой.