Оказалось, что он чуял всех своих знакомых: — В клинике я обнюхивал всё по-собачьи, и стоило мне потянуть носом воздух, как я не глядя узнавал два десятка пациентов, находившихся в помещении. У каждого — своя обонятельная физиономия, свое составленное из запахов лицо, гораздо более живое, волнующее, дурманящее, чем обычные видимые лица. Ему удавалось как собаке, учуять даже эмоции — страх, удовлетворение, сексуальное возбуждение. Всякая улица, всякий магазин обладали своим ароматам — по запахам он мог вслепую безошибочно ориентироваться в Нью-Йорке.