— И все же...все же, ты возжелала цветка, который хотела отдать другой. А когда настало время, ты захотела благодарности и отдала ему цветок. — Нет! — «Какая я хорошая, раз отыскала этот цветок! А тебя научить, как заполучить его?» Вот так ты использовала свою доброту. Покажи же настоящую себя. — Нет! — Предложив ему цветок, ты стала с ним близка. Лицемерка. — Нет! Ты ошибаешься! Я не собиралась этого делать! — Так зачем же сделала?
— И все же...все же, ты возжелала цветка, который хотела отдать другой. А когда настало время, ты захотела благодарности и отдала ему цветок. — Нет! — «Какая я хорошая, раз отыскала этот цветок! А тебя научить, как заполучить его?» Вот так ты использовала свою доброту. Покажи же настоящую себя. — Нет! — Предложив ему цветок, ты стала с ним близка. Лицемерка. — Нет! Ты ошибаешься! Я не собиралась этого делать! — Так зачем же сделала?
Когда Ханна смотрела на меня так, когда голос ее становился тихим и хриплым, я знал, что все пропало. Дело было не только в физическом влечении. Конечно, меня и раньше привлекали женщины. Но с Ханной это было кое-что посильнее, какая-то химия, электрический разряд, пробегавший между нами и заставлявший меня всякий раз желать чуть больше, чем мне давали. Ханна предложила мне дружбу, а я захотел ее тело. Она предложила мне тело, а я захотел завладеть ее мыслями. Она предложила мне свои мысли, а я возжелал ее сердце.
