Рэйчел Грин: — Значит, вы все работаете? Моника Геллер: — Да, мы работаем... Иначе разве мы бы жили так шикарно? Джоуи Триббиани: — Вот я например, актёр. Рэйчел Грин: — Правда? Может я тебя где-нибудь видела? Джоуи Триббиани: — Вряд ли, я всё больше мотаюсь по гастролям... Моника Геллер: — Почему? Я же помню — ты в городском парке играл Пиноккио! Чендлер Бинг: — Джепетто! Я настоящий, живой мальчик! Джоуи Триббиани: — Вам не удастся унизить художника! Чендлер Бинг: — Конечно нет... [бежит вприпрыжку] Когда я деревянным был, я в школу не ходил!

Чендлер Бинг: — Ну так вот. Мне снится, что я снова в школе, стою в столовой и вдруг вижу, что я совершенно... голый. Моника Геллер: — Мне всегда это снится. Чендлер Бинг: — Потом опускаю глаза, а у меня телефон.... ТАМ.... Джоуи Триббиани: — Вместо.... Чендлер Бинг: — Да да, вместо! Джоуи Триббиани: — Такого даже мне не снилось... Чендлер Бинг: — И вдруг этот телефон начинает звонить... Снимаю трубку, а там — мама. Очень странный сон. Очень. Ведь она мне никогда не звонит.

Джоуи Триббиани: — Как только я приехал в Нью-Йорк, то встречался тут с одной. Веселая, горячая, целуется классно, но очень большой кадык. Меня это раздражало. Чендлер Бинг: — Ты или я? Росс Геллер: — Давай я. Джоуи, у женщин нет кадыка. Джоуи Триббиани: — ... Вы меня разыгрываете? Хором: — Да, да... Джоуи Триббиани: — А то я, уж, было, подумал...

Джоуи Триббиани: — Росс, один нескромный вопрос: она забрала мебель, стерео, телевизор. А тебе хоть что-то оставила? Росс Геллер: — Вас. Чендлер Бинг: — Немного! Джоуи Триббиани: — Тебя нажгли!