Я прошу, забери меня, мама, С улиц городских обратно домой. Я послушным и правильным стану, Я хочу домой, а здесь я чужой. Бьется ночь в окна раненой птицей, И дрожит огонь усталой свечи, Проплывают знакомые лица, Но им не понять беспризорной тоски.

Дорогою до боли мне знакомой, В туманных улицах столицы Глазами нищими прошу воды У плачущего небосклона...

Особе одной из столицы надоели знакомые лица. Но в провинции сплошь то же тождество рож; остается одно — удавиться.

Были влюбленными, а стали совершенно чужими.