My soul is awakened, my spirit is soaring And carried aloft on the wings of the breez; For above and around me the wild wind is roaring, Arousing to rapture the earth and the seas.

Трещат пересохшие стручья, каштан осыпает плоды, дрожит шелковинка паучья над лужей стоячей воды, и в поле, пустом и просторном, в приливе осенней тоски взрываются облачком черным набухшие дождевики.

Без воды могу, могу без хлеба. Без тебя-и день не в день. Не в счет. Я скучаю по тебе. До неба. А над этим небом — лес растет. А над этим лесом — снова небо: А над небом — лес. Потом опять. Кто их сосчитает. Я там не был. Да и разве это сосчитать? Это все без меры. Без границы. Без предела это. Без конца. Это будет длиться, длиться, длиться Столько лет-пока стучат сердца. Без воды могу. Могу без хлеба. Без тебя-и день не в день. Не в счет. Я скучаю по тебе. До неба. А над этим небом лес растет…

И малейший росток есть свидетельство, что смерти на деле нет, А если она и была, она вела за собою жизнь, она не подстерегает жизнь, чтобы ее прекратить. Она гибнет сама, едва лишь появится жизнь. Всё идет вперед и вперед, ничто не погибает. Умереть — это вовсе не то, что ты думал, но лучше.