После этого я вдруг поняла, что позвонить больше некому, и это было печальнее всего. Единственный, с кем я хотела говорить о смерти Огастуса Уотерса, был сам Огастус Уотерс.

А если что-то надо объяснять, То ничего не надо объяснять; Но если всё же стоит объяснить, То ничего не стоит объяснить.

Несмотря на всё, что происходило вокруг и на всём белом свете, юноша и девушка объяснялись в любви. Они не могли не объясниться, потому что они должны были расстаться. Но они объяснялись в любви, как объясняются только в юности, то есть говорили решительно обо всём, кроме любви.

Это всё что было нужно. Всё, чего он хотел. И, откровенно говоря, всё чего хотел я.