Он вселил в нее это подозрение. Такое ноющее чувство. Чтобы противостоять ему, нужно быть сильным. Ты не можешь убить идею, так ведь? Если она уже закралась, то никак. (О, Мориарти умница, он вложил в неё недоверие. Легкое досадное ощущение, тут и волевой не устоит. Вы не в силах отринуть его, оно уже прочно обосновалось — здесь!)

Ничто так не обкрадывает душу, как закравшиеся в неё подозрения.

Верность, собранная из подозрений и недоверия, весьма слаба. И легко тает, если вознести её к свету правды. Но в темноте нашего отчаяния именно такая верность даёт нам силы сделать то, что нужно.

Проповедовать мораль легко, обосновать её трудно.

... как мучительно чувство недоверия. Из всех человеческих чувств это самое предательское по своему воздействию и самое коварное в своих проявлениях; его труднее всего побороть благородной натуре. Когда возникает недоверие, все кажется сомнительным. Мысли бродят в голове, не останавливаясь на чем-нибудь определённом из-за отсутствия фактов, и, уж если недоверие закралось, трудно сказать, какие оно может породить предположения и куда могут завести подозрения, легко принимаемые на Веру. То, что раньше казалось безобидным, приобретает оттенок вины, как только попадёшь под власть этого тревожного чувства; под влиянием страза и подозрительности любое слово и любой поступок представляются в искаженном виде.