Правда всегда парадоксальна. Порой скажешь правду, говорят, ну, ты — враль, а соврёшь, и все удивляются, надо ж, как в жизни бывает!

— Я вчера говорила с женщиной в Айове. Она сказала, что не может тебя поддерживать, потому что не верит тебе. — Ну, я не первый политик, которому не все верят. — Мы очень долго врали, Фрэнсис. — Конечно, врали, Представляешь, что подумали бы избиратели, начни мы говорить правду.

А доверие — всего лишь производное от правды... Люди врали друг другу веками и тысячелетиями. С тех пор, как научились говорить, а может быть и раньше. Дети врали родителям «я далеко не уходил», а родители врали детям «у нас всё хорошо». И доверяли друг другу, успокоенные, потому что не правда им была нужна, а спокойствие. Жены врали мужьям — «я люблю только тебя», а мужья врали женам — «ты у меня единственная» — и, успокоенные, садились ужинать. Царьки врали народу, что заботятся о нём, народ врал царькам, что любит их, и все получали свою порцию фальшивого доверия. Производители врали потребителям, врачи врали больным, писатели врали читателям, полководцы врали солдатам. И все как бы доверяли — но доверия и в помине не было.

В газетах, с афиш, пешком и в колясках — врали повсюду, врали с неистовством, превосходящим пределы вообразимого, границы смешного и абсурдного. Врали все. Врали наперегонки — кто хлеще. Скоро в городе не осталось правды.