Я вызывала электрика, а пришел плотник. Мы с ним выпили, и я призналась во тьме, Что мое сердце – одинокий охотник, Который охотится на одиноком холме. А плотник сказал, что он – отличный работник, Но его делают крайним за неготовность к зиме. А значит, и его сердце – одинокий охотник, Который охотится на одиноком холме. А когда было принято граммов по двести, Мы почему-то решили, находясь в нетрезвом уме, Что нашим сердцам давно пора охотиться вместе. И стало не так одиноко на одиноком холме. Штаны полетели в кресло, а платье – на подлокотник. А утром мне стало ясно, что в этой душевной тюрьме Сердце мое по-прежнему – одинокий охотник, Который охотится на одиноком холме…