— А ещё... он меня обнял. — Как мило. — Нет, мам, ты не понимаешь. Мы не обнимаемся... то есть, обнимаемся, но только если грядёт конец света. Буквально!
О, я понял все, понял Пабло, понял Моцарта, я слышал где-то сзади его ужасный смех, я знал, что все сотни тысяч фигур игры жизни лежат у меня в кармане, я изумленно угадывал смысл игры, я был согласен начать её ещё раз, ещё раз испытать её муки, ещё раз содрогнуться перед её нелепостью, ещё раз и ещё множество раз пройти через ад своего нутра.
– Видели ли Вы когда-нибудь, как умирают от бубонной чумы? – Меня миновало такое несчастье. – Лимфатические железы в паху и под мышками распухают до размеров грейпфрута. – Охотно верю. – После смерти труп чернеет, правда, у черных чернеть нечему.
