Один украл гвоздь, второй украл сто рублей, а третий посмотрел на них, и забрал всё остальное.

— Вы бы, Михаил Афанасьевич, поехали на завод, посмотрели бы... — Шумно очень на заводе, а я устал, болен, — ответил Булгаков. — Вы отправьте меня лучше в Ниццу!

— Вот мы берем простейшую вещь — старый ржавый гвоздь. Глядим на него. И думаем — что это? — Гвоздь, — пожал я плечами. — Что тут думать? — А о чем идет речь? Об этом кусочке металла? Или о восприятии, которое ты испытываешь? Или о том, что гвоздь и есть это восприятие? Или о том, что это восприятие и есть гвоздь? Другими словами, идет ли речь о том, что гвоздь отражается в нашем сознании, или о том, что мы проецируем слово «гвоздь» на окружающий мир, чтобы выделить ту совокупность его элементов, которую договорились обозначать этим звуком? Или, может быть, ты говоришь о темной и страшной вере некоторых людей в то, что некий гвоздь существует сам по себе вне границ чьего-либо сознания?

Примета. Если вас посадили в тюрьму, значит вы украли мало. А если вас посадили в думу или правительство, значит вы украли много.