Господи, даждь [дай] нам слух острый, внимательный, чтобы прислушиваться к голосу совести нашей, к Твоему голосу в нас, Господи!

Теперь о совести. Тоже очень важно. Мы действительно кардинально отличаемся тем, что совесть у нас есть. Мы ее не изгоняли. Но есть два понятия совести. Совесть как формула общественного, общего блага, когда ты совершаешь действие с учетом и приоритетом общего блага, а не своего личного, она объективна. И вторая проекция совести — субъективная. Поступай по совести. Совесть как голос нравственности, голос Бога. Так вот нас теперь пытаются лишить и одной и второй трактовки. Она у нас приватизирована. Причем не Чубайсом. У нас интеллигенция, начиная с девятнадцатого века и ранее, а потом прячущаяся за ней «элитка», кто они у нас? Как они себя называют? Совесть нации. Найдите выражение нашей советской интеллигенции. Они скажут: мы — совесть нации. Мы ни за что не отвечаем, мы будем только судить вас. Власть будем судить. Народ? Он у нас не тот. И вот эта ключевая проблема, которая связана с проблемами элит. И возможно в какой-то момент они стали тождественны. И эту ситуацию надо решать.

Многочисленными оправданиями своих грехов ты пытаешься загладить вину, чтобы заставить утихнуть совесть и попытаться спасти свою душу, а, точнее сказать, то, что от неё осталось.

Бог, который нас создал без нас, не может спасти нас без нас.