— У меня что, большие уши? — Нет. — Может, кривые зубы? — Нет — ну, тогда почему я зая?

И в тот миг мне казалось, что лицо Данте похоже на карту мира. Светлого мира — без зла и пороков. Вот это да, — думал я, — мир, в котором нет зла. Наверное, нет ничего прекраснее.

Казалось, его злобные глаза всегда смеются… а мерзкая улыбка постоянно кривила его лицо. Он выглядел так странно… не был похож на обычных нацистов.

В мире, сотворенном Богом, высшее, лучшее страдает именно оттого, что оно — высшее, божественное.