На суде меня назвали некрофилом, не подумав о древних корнях этого слова, о его глубинном значении. Я был другом мертвых, возлюбленным мертвых. И прежде всего я был другом самому себе и любил самого себя.

Их ледяные глаза были не мертвыми, как мне казалось прежде, – просто из них на меня смотрела неизвестность…

Способность мыслить превозносит человека над животным миром. Способность мыслить духовно превозносит его над миром человеческим.

Обнажены были бледные мечи, но я не узнал, так же ли они оказались остры, как прежде, поскольку, кроме страха, Мертвым не потребовалось никакого оружия.