— ... Если через сто лет история примет именно те формы, о которых ты мечтал, назовёшь ли ты это сотворением? — Конечно, это сотворение. — А чьё? — Твоей воли. — Я не шучу. Меня в это время уже не будет. Я ведь уже говорил. Это свершится без всякого моего участия. — А таком случае нельзя ли считать это волей истории? — А есть ли у истории воля? Олицетворение истории всегда опасно. Я думаю, что у истории нет воли и она никак не связана с моей волей. И этот результат, определённый не волей некоего субъекта, решительно нельзя назвать сотворением. Доказательством чему служит тот факт, что сотворенное якобы историей в следующий миг сразу начинает разрушаться.
— Теперь у вас есть независимый свидетель. — Страх может оказывать слишком сильное влияние на то, что мы видим. — А свидетель должен оказывать влияние на ход расследования!
