В сумасшедшем доме каждый мог говорить все, что взбредет ему в голову, словно в парламенте.

Я не могу позволить себе плохо выглядеть перед тем, кем восхищаюсь больше всего.

Сколько масок требует надеть жизнь? Быть кем угодно, только не самим собою? И только смерть ничем не прикрывается и никем себя не выставяет. Она просто приходит и говорит: «Пора».

— Привет, — шепчет она метели и вытягивает перед собой сложенные лодочкой ладони так, чтобы в них мог слететься снег. — Я за сахаром, дед. «Я за сахаром» — это у них с дедом такой пароль. Мол, меня кто-то обидел, несправедливо наказал или просто очень от чего-нибудь грустно, и я совсем не могу об этом разговаривать, но очень хочу посидеть с тобой рядом. Можно?